После заявления Фонда кино Армении стало известно, что армянская программа, запланированная в секции Classics Международного фестиваля анимационного кино в Анси, временно отложена из-за правового вопроса. Фонд сообщил, что французская компания Kissani Films, ссылаясь на договор, заключённый ещё в 1990-е годы, заявила о наличии исключительных прав примерно на 250 фильмов, входящих в армянское кинонаследие.
«КиноПресс»-у стал доступен договор, лежащий в основе спора. Его изучение показывает, что речь может идти не просто о «примерно 250 фильмах», а о списке из 265 фильмов киностудии «Հայֆիլմ» / «Арменфильм» за период с 1918 по 1995 год. В этом списке находятся многие ключевые произведения истории армянского кино: «Намус», «Пепо», «Каринэ», «Здравствуй, это я», «Танго нашего детства», «Цвет граната», анимационные работы Роберта Саакянца, а также незавершённый фильм Амо Бек-Назарова «Второй караван».
В центре этой истории не только перенос одной фестивальной программы. Она открывает более широкий вопрос: понимала ли Республика Армения на протяжении последних трёх десятилетий и учитывала ли в полном объёме, какие договоры были заключены вокруг фильмов «Арменфильма», на каких территориях они действуют, на какие сроки и какая структура сегодня уполномочена действовать от имени этих фильмов на международном рынке.
Договор, первоначальной стороной которого не был Фонд кино
10 сентября 1994 года в Ереване был заключён договор уступки дистрибьюторских прав между «Арменфильм» и французской компанией Kissani Films. Армянскую сторону представлял Геворг Геворгян, французскую сторону — Ани Амель и Григор Амель.
Это ключевое обстоятельство. Первоначальной стороной договора не были ни профильное министерство, ни Национальный киноцентр Армении, ни нынешний Фонд кино Армении. Договор представлял собой деловые отношения между действующей киностудией и частным французским дистрибьютором.
Вместе с тем возможная связь Фонда кино с этим договором может возникать через цепочку правопреемства. То есть вопрос не только в том, что Фонд не был стороной договора 1994 года. Более важно другое: перешли ли к нему в результате правопреемства не только права на фильмы «Арменфильма», но и связанные с этими правами старые договорные ограничения, обязательства и спорные отношения.
Отсюда возникает основная правовая неопределённость: если договор «Арменфильм»-Kissani всё ещё действует или если французская сторона настаивает на его действии, то в каких пределах Фонд кино или ранее Национальный киноцентр Армении могли представлять эти фильмы на международных площадках — без предварительного выяснения статуса старого договора или без согласования с договорным дистрибьютором.
На данный момент не ясно, останется ли вопрос в рамках досудебного требования, приведёт ли к переговорам или может перерасти в судебный спор. Но уже очевидно, что тот факт, что Фонд кино не был первоначальной стороной старого договора, не освобождает его от необходимости проверять правовой статус фильмов, которые он представляет.
Что было передано французскому дистрибьютору
Договор касается уступки дистрибьюторских прав. Это не означает, что французской компании были проданы или отчуждены права собственности на фильмы. Речь идёт о правах на распространение и коммерческое использование фильмов.
Согласно договору, Kissani Films получила исключительные дистрибьюторские права на фильмы. Формулировки широкие: речь идёт о телевидении, кабельном вещании, спутниковом вещании, кинопрокате, некоммерческих показах, видеокассетах, видеодисках и иных носителях, существовавших на тот момент или могущих появиться в будущем.
Территориально договор относится к Франции, Европе и франкофонным странам. Распространение фильмов на иных территориях должно было осуществляться с предварительного согласия «Арменфильм» и Kissani Films.
Это обстоятельство особенно важно в случае Анси. Анси находится во Франции. Если Kissani Films утверждает, что договор всё ещё действует, то её требование может быть связано именно с исключительностью показа армянских фильмов на территории Франции.
Если существовал французский дистрибьютор, почему не было предварительного согласования
В этой истории есть и простой практический вопрос. Если по договору 1994 года для фильмов «Арменфильма» на территории Франции существовал французский дистрибьютор, почему вокруг запланированных показов в Анси заранее не была предпринята попытка договориться именно с этой компанией?
В логике договора Kissani Films — не случайное внешнее препятствие, а сторона, которой «Арменфильм» в своё время доверил распространение фильмов во Франции, Европе и франкофонных странах. Если армянская сторона заранее знала или была обязана знать об этом договоре, вариант согласованного показа с французской стороной должен был быть одним из первых для обсуждения.
Фактически возникла ситуация, при которой армянская программа откладывается не потому, что фильмов не существует или они не восстановлены, а потому что правовая цепочка не была заранее прояснена. А если старый договор всё ещё представляется как действующий, вопрос становится также вопросом управления: как армянская сторона вошла в фестивальную программу на территории Франции, заранее не выяснив, кто является договорным дистрибьютором по Франции и какова его позиция.
10 лет, которые могли продлиться до 2034 года
По договору права были предоставлены на 10 лет с даты подписания. Однако в том же пункте указано, что этот период продлевается по умолчанию, если ни одна из сторон за шесть месяцев до истечения срока письменно не уведомит о прекращении.
В документе указан не разовый 10-летний срок, а 10-летний период, который мог продолжаться посредством молчаливого продления.
Если договор 1994 года не был надлежащим образом прекращён, первый срок завершился бы в 2004 году, следующий — в 2014-м, третий — в 2024-м. А если до завершения очередного срока в 2024 году ни одна из сторон за шесть месяцев не направила уведомление о прекращении, Kissani Films может утверждать, что договор был продлён ещё на один период — до 2034 года.
Здесь вопрос не только в правовом толковании, но и в государственной памяти. Договор, заключённый в 1994 году и зарегистрированный во Франции в 1997 году, теоретически мог продолжать влиять на международное обращение армянских фильмов и в 2026 году.
265 фильмов в одном списке
В приложенном к договору списке указаны 265 фильмов. Он начинается фильмами 1918 года и доходит до 1995 года. Список включает разные пласты армянского кино: немой период, раннее советское кино, игровые классические фильмы, документальные и анимационные работы.
В нём можно найти «Намус», «Пепо», «Каринэ», «Здравствуй, это я», «Танго нашего детства», «Саят-Нова» / «Цвет граната», а также «Топор», «Пуговицу» и другие анимационные фильмы Роберта Саакянца.
При этом здесь важно избежать упрощения. Этот список не означает, что права собственности на 265 фильмов были переданы Kissani Films. Он означает, что исключительные права на дистрибьюторское использование этих фильмов на определённых территориях и на определённых условиях были предоставлены французской компании.
«Цвет граната» в той же правовой цепочке
Особого внимания в списке договора заслуживает фильм Сергея Параджанова «Цвет граната». В документе фильм фигурирует не одной, а двумя отдельными строками — как «La couleur de grenade» и «Sayat Nova».
Это может иметь важное значение, поскольку «Цвет граната» — один из самых известных и международно циркулирующих фильмов армянского кино. В 2015 году сообщалось, что восстановленная версия фильма выйдет на экраны во Франции, Бельгии, Швейцарии и Испании. Согласно той же публикации, реставрационные работы были выполнены в болонской лаборатории L’Immagine Ritrovata при поддержке World Cinema Foundation, Национального киноцентра Армении и Госфильмофонда России.
Здесь возникает дополнительный правовой вопрос. Если в договоре «Арменфильм»-Kissani 1994 года «Цвет граната» и «Саят-Нова» указаны как отдельные позиции договорного списка, а сам договор распространяется на Францию, Европу и франкофонные страны, то на каком правовом основании впоследствии организовывались европейские показы и распространение фильма? Учитывался ли тогда договор 1994 года, было ли согласование с французским дистрибьютором, или это обстоятельство также осталось вне правового контроля государственных структур?
«Здравствуй, это я»: Канны, договор с MK2 и тот же старый список
Та же правовая проблема может касаться и фильма Фрунзе Довлатяна «Здравствуй, это я». В 2023 году Министерство образования, науки, культуры и спорта сообщило, что в секции Classics 76-го Каннского международного кинофестиваля состоялась премьера 4K-реставрации фильма. Согласно публикации, цифровая реставрация была осуществлена по инициативе Национального киноцентра Армении при финансовой поддержке Всеармянского фонда «Айастан», а работы по восстановлению были выполнены с оригинального негатива фильма латвийской студией Lokomotiv Classics.
В том же сообщении отмечалось, что накануне показа между Национальным киноцентром Армении и французской дистрибьюторской компанией MK2 был заключён договор, благодаря которому фильм должен был быть представлен на различных международных площадках.
Однако в приложении к договору «Арменфильм»-Kissani фильм «Здравствуй, это я» также включён в список переданных фильмов под французским названием «Bonjour c’est moi». То есть вокруг одного и того же фильма существуют как минимум два разных правовых слоя: вопрос дистрибьюторских прав по Франции, Европе и франкофонным странам по договору 1994 года и договор 2023 года между Национальным киноцентром и французской компанией MK2 о международном представлении фильма.
Этот эпизод дополнительно обостряет общую проблему. Если договор 1994 года не был прекращён или его правовые последствия не были нейтрализованы, возникает вопрос: на каком правовом основании впоследствии был заключён договор о международном распространении того же фильма с другим французским дистрибьютором? Был ли заранее проверен договор «Арменфильм»-Kissani, было ли согласование со старым дистрибьютором, или случай «Здравствуй, это я» также был реализован без полной карты старых договоров «Арменфильма»?
В публикации EVN Report также отмечалось, что мировыми продажами фильма «Здравствуй, это я» занимается MK2, а прибыль от показов делится с армянской стороной. Согласно той же публикации, разрешения на показы в Армении получаются от армянских правообладателей, а в случае международных показов их регулирует MK2.
Всё это показывает, что проблема не ограничивается отложенной анимационной программой в Анси. Если «Здравствуй, это я» и «Цвет граната» также находились в списке «Арменфильм»-Kissani, то в международном обращении армянского кинонаследия уже могут существовать договорные слои, которые как минимум требуют прояснения между собой.
Под вопросом и прежние европейские действия
Примеры «Цвета граната» и «Здравствуй, это я» открывают более широкий вопрос. Если договор 1994 года всё ещё может представляться как действующий или не прекращённый, под вопросом оказываются не только будущие показы, но и действия, которые ранее осуществлялись Национальным киноцентром Армении или при государственной поддержке на европейском рынке.
Речь не о том, что эти действия обязательно были незаконными. Такой вывод можно сделать только после изучения полного пакета документов. Но уже очевидно, что каждый такой случай требует сопоставления со старыми договорами — особенно если фильм был включён в список «Арменфильм»-Kissani, а новая сделка или показ осуществлялись во Франции, Европе или на франкофонной территории.
То есть перенос Анси вскрыл не только правовой риск одной программы, но и целую цепочку возможных рисков. Если договор 1994 года своевременно не был прекращён или его последствия не были прояснены, ряд шагов по европейскому обращению армянского кинонаследия может вызвать ретроспективные вопросы.
Этот вопрос может обеспокоить и тех продюсеров, которые использовали кадры или фрагменты из классических фильмов «Арменфильма» в новых фильмах. Если Фонд кино Армении или ранее Национальный киноцентр разрешали продюсерам включать фрагменты из фильмов, находящихся в списке договора «Арменфильм»-Kissani, в новые произведения с последующим правом показа или распространения также на территории Франции, здесь тоже может возникнуть потенциальный конфликт прав. При отсутствии документально подтверждённого доказательства того, что соответствующие права были переданы от «Арменфильм» министерству, Киноцентру или Фонду, открытым остаётся вопрос: были ли эти структуры уполномочены выдавать такие разрешения, особенно в отношении территории, где ранее были зарегистрированы исключительные права французского дистрибьютора.
2015: государству вернулись цифровые копии, но не стала ясной вся цепочка прав
Постановление N 1050-Ա от 31 августа 2015 года имеет ключевое значение в этой истории. Этим решением государство урегулировало отношения, возникшие вследствие приватизации 2005 года, и вернуло акции «Арменфильм».
Однако формулировки решения показывают важное различие. ЗАО «Киностудия “Арменфильм” имени Амо Бек-Назарова» обязывалось вернуть Республике Армения в лице Министерства культуры оригиналы цифровых носителей / цифровых копий из перечня Фильмофонда, являющиеся собственностью Республики Армения и предоставленные компании на праве пользования.
То есть министерству возвращались оригиналы цифровых носителей или цифровых копий. Само по себе это не означает, что министерство стало непосредственным правообладателем имущественных прав на фильмы.
Тем же решением ЗАО «Арменфильм» обязывалось вернуть Министерству культуры также копии договоров, заключённых с третьими лицами в отношении использования имущественных прав Фильмофонда. Это напрямую связано с нынешней проблемой. Если в 2015 году министерству должны были быть переданы копии таких договоров, как получилось, что в 2026 году французское требование могло остановить программу Анси?
Здесь необходимо различать три вещи: материальный или цифровой носитель фильма, имущественные права на фильм и договор об использовании этих прав. В 2015 году министерству возвращались оригиналы цифровых носителей и копии договоров, однако из этой формулировки само по себе не следует, что министерство стало непосредственным правообладателем имущественных прав на фильмы.
Две правовые линии: Фонд кино и действующее ЗАО «Арменфильм»
В этой истории важно не смешивать две разные юридические линии. С одной стороны, существует цепочка правопреемства: государственное предприятие «Арменфильм», затем ГНКО «Арменфильм», затем ГНКО «Национальный киноцентр Армении» и, наконец, Фонд кино Армении. Постановлением правительства 2024 года Фонд кино был создан в результате реорганизации Киноцентра и считается его правопреемником в соответствии с передаточным актом.
С другой стороны, существует и ЗАО «Киностудия “Арменфильм” имени Амо Бек-Назарова» — отдельное юридическое лицо, вокруг которого сформировались отношения, связанные с приватизацией 2005 года, внесением имущества, возвратом акций и последующим управлением. То есть в Армении одновременно существуют и Фонд кино, который через цепочку правопреемства связан с Киноцентром и ГНКО «Арменфильм», и действующее ЗАО «Арменфильм», акции которого принадлежат государству.
Эта двойственность стала особенно заметной в 2026 году. Сначала был вынесен на обсуждение проект, по которому предлагалось принять имущество ЗАО «Арменфильм» в дар, закрепить его за государственным органом, предоставить Фонду кино в безвозмездное пользование и ликвидировать само ЗАО «Арменфильм». Однако в итоге государство пошло другим путём: было принято решение, которым полномочия по управлению государственными акциями ЗАО «Арменфильм» были переданы Министерству образования, науки, культуры и спорта.
Это означает, что государство не пошло по пути ликвидации ЗАО «Арменфильм» и передачи его имущества Фонду кино. Вместо этого действующее ЗАО было сохранено, а изменился орган управления его акциями. Это обстоятельство важно, поскольку управление акциями, использование имущества, возврат цифровых копий и имущественные права на фильмы — не одно и то же юридическое явление.
Следовательно, открытым остаётся главный вопрос: по какой линии сегодня продолжаются права на фильмы «Арменфильма» и старые договорные обязательства — по цепочке правопреемства ГНКО–Киноцентр–Фонд кино, по корпоративной линии действующего ЗАО «Арменфильм» или между ними до сих пор существует неразъяснённое правовое разделение? В контексте договора «Арменфильм»-Kissani это различие может быть решающим, потому что вопрос касается не только того, кто хранит копии или управляет акциями, но и того, кто уполномочен разрешать использование фильмов, их реставрацию, международные показы или включение их фрагментов в новые произведения.
2018: «использование имущественных прав», но не обязательно собственность
На странице Фонда кино Армении «Авторское право» указано, что Фонд основывается на договоре «Об использовании имущественных прав», заключённом 8 августа 2018 года между ГНКО «Национальный киноцентр Армении» и Министерством культуры Республики Армения, а также на лицензионных договорах, заключённых на основании этого договора между Киноцентром и действующими на территории Армении телеканалами.
На той же странице указано, что на этой основе осуществляется процесс выплаты вознаграждений авторам армянских игровых полнометражных, короткометражных и анимационных фильмов, показываемых по телевидению в Республике Армения, или лицам, считающимся их наследниками по закону.
Эта формулировка важна, поскольку речь снова идёт об «использовании имущественных прав». Она может свидетельствовать о том, что министерство и Киноцентр создали правовой механизм для телевизионного показа фильмов и выплаты вознаграждений авторам. Однако сама по себе она не отвечает на более фундаментальный вопрос: были ли имущественные права на фильмы надлежащим образом переданы от киностудии «Арменфильм» министерству, Киноцентру или впоследствии Фонду кино.
Иными словами, открытым остаётся вопрос происхождения прав. Если в 2015 году министерству были возвращены цифровые копии и копии договоров с третьими лицами, то каким документом, в каком объёме и в какой момент имущественные права на фильмы перешли министерству? И если в 2018 году Киноцентр получил возможность использовать эти права, было ли это полноценным правом для международной дистрибуции, восстановленных версий, европейских показов и договоров с новыми дистрибьюторами?
Эти вопросы особенно важны, поскольку договор 1994 года был заключён не министерством или Киноцентром, а «Арменфильм» и Kissani Films. Если основные имущественные права на фильмы или полномочия по их международному использованию никогда не были чётко и публично переданы государственным структурам, правовая основа последующих европейских действий требует дополнительного объяснения.
Правовые пределы заявления Фонда
В своём заявлении Фонд кино сообщил, что в связи с возникшей ситуацией будет проведено всестороннее изучение с привлечением соответствующих профессиональных и компетентных структур, а дальнейшие шаги будут предприниматься, руководствуясь законодательством Республики Армения и принципами сохранения армянского кинонаследия и защиты государственного интереса.
Эта формулировка понятна как публичная реакция, однако у неё есть правовые пределы.
Во-первых, Фонд кино не был первоначальной стороной договора 1994 года. Следовательно, Фонд должен сначала прояснить не только основания своего правопреемства, но и то, перешли ли к нему в результате этого правопреемства права и обязательства, вытекающие из данного договора.
Во-вторых, договор связывает разрешение споров с судами Парижа. То есть если вопрос дойдёт до судебного спора, он не будет решаться только в рамках законодательства Республики Армения. Французская правовая среда и договорная юрисдикция могут иметь здесь решающее значение.
В-третьих, формулировка о защите государственного интереса выводит вопрос за пределы административной компетенции одного Фонда кино. Если речь идёт о государственной собственности, государственных активах, культурном наследии и возможном правовом ущербе, это может стать предметом рассмотрения не только Фонда, но и компетентных государственных органов, включая прокуратуру.
В то же время следует отметить, что в 2023 году прокуратура инициировала проверку в отношении киностудии «Арменфильм», по итогам которой, согласно опубликованным сведениям, было возбуждено уголовное производство.
Поэтому заявление Фонда открывает не только вопрос изучения требований Kissani Films, но и вопрос полномочий внутри Армении: кто уполномочен говорить от имени фильмов «Арменфильма», кто вправе оспаривать или признавать силу старых договоров и кто в действительности отвечает за защиту государственного интереса.
Когда фильм есть, а правовой карты нет
Армянское кинонаследие часто представляется как важная часть национальной памяти и культурной идентичности. Однако наследие — это не только восстановленная копия, фестивальный показ или юбилейная программа. Это также учёт договоров, картирование прав, проверка территориальных ограничений, защита интересов авторов и наследников.
Требование Kissani Films показало, что на международном пути армянского кино могут возникать договоры 1990-х годов, подписанные в отношении Франции, пространства СНГ, США, Канады и других направлений, которые государственная система либо не изучила до конца, либо не использовала как карту рисков.
Сейчас в центре обсуждения находятся 265 фильмов — от «Намуса» и «Пепо» до «Здравствуй, это я», «Танго нашего детства», «Цвета граната» и анимации Роберта Саакянца. Но вопрос шире: знает ли Республика Армения, какие права, договоры и ограничения действуют в мире в отношении её кинонаследия?
